Философия утятника

В разгаре сезон. То тут, то там по лесам, лугам и болотам хлопают выстрелы. Тянет над полями паутину – верного гаранта бабьего лета. Тянет пороховым духом – щекочет ноздри, веселит душу, будоражит воображение. И всякий, кто  горячим сердцем или  тонкой корыстью привязан к этой древнейшей человеческой страсти, старается провести последние теплые деньки с ружьишком в руках подальше от городов и деревень. 

Заслуженный генерал от охоты караулит медведя на овсах. В километре от лабаза уже режут помидоры и колбаску, разливают «Охотничью» в предвкушении разгульной тризны на кровях косолапого… Вокруг камарилья помощников и компаньонов:  от казенных егерей и штатных лизоблюдов  до бескорыстных колхозных пьяниц, всегда готовых подсобить, подать и поднести чего надо. 
Тонкий эстет и философ манит на дудочку рябчиков под разлапистой елкой в таежном урочище. Он одинок, задумчив и неспешен. Никогда рядом с ним нет ни товарища, ни верной собаки. Выстрел его редок, но всегда точен. Он долго и задумчиво рассматривает добычу, покачивая ее на ладони, затем кладет в рюкзак рядом с  гроздью охряно-красной рябины и бесшумным звериным движеньем  исчезает в лапнике…
Но меня нет сейчас ни там и ни там. Я – утятник. 
Грязные сапоги с высокими отворотами. Длиннющий патронташ, набитый патронами с «семеркой» и «пятеркой». На груди, словно языческий амулет, болтается деревянный утиный манок. И непременно собачка. Лопоухий спаниель, мохномордый дратхаар, хитроглазая лайка, а то и новомодный ретривер.  Таков портрет утятника – любителя охоты на водоплавающую дичь. 
Охота эта самая доступная, а потому и  массовая. Утки пока еще богато, и добыть ее большого ума не требуется. Достаточно встать там, где укажет егерь, направить в небо стволы и вовремя нажать на крючок, когда засвистят над головой быстрые крылья с зелеными зеркальцами. 
Потому на утиные охоты и приезжает масса неумелых дилетантов. Потому нигде не жжется впустую столько патронов, нигде не теряется столько подранков, как здесь. Поэтому серьезные охотники с иронией называют нашего брата «утятник», вкладывая в это понятие легкое презрение сноба и профессионала. И все-таки я – утятник. 
Но осенняя охота на уток бывает разная. На берегах сибирских озер стоят охотничьи базы. По выходным там собирается множество любителей покоптить воздух пороховой гарью. Да только я сторонюсь шумных компаний. То водки избыток, то лодок не хватает. А уж с собакой, так и вовсе страшно сунуться. Замучают просьбами подать битую птицу из тех кустов, из этих камышей, да с той чистинки, а то неровен час и подстрелят, приняв спьяну голову плывущей собаки за утку.
Можно охотиться на уток и иначе. Затаиться на бережку в шалашике, раскинуть чучела и покрякивать себе в след пролетающим стайкам – авось подсядут. Хорошая охота. Спокойная и вдумчивая.   Но только по спокойствию своему, по размеренности и малоподвижности больше напоминает рыбалку. Когда-нибудь, если доживу до старости, обязательно буду охотиться на уток с чучелами.
А пока ходят ноги, самая любимая моя охота на уток – охота с подхода в болотах.  
Болото, говорим мы, и перед мысленным взором многих предстает нечто дурно пахнущее и неподвижное. Так думать может только человек, болот не знающий, ненаблюдательный и вообще скучный. Впрочем, и я некогда относился к болотам с неумным высокомерием и без интереса.
В  туристической юности   меня, как и всякого молодого человека, влекло в места живописные, с узнаваемой эстетикой. Просторы, романтические  вершины, украшенные седыми гольцами, бурные реки с кипящими порогами и бездонными плесами. Ну, после грандиозности таких картин разве обратишь внимание на унылые низины, поросшие чахлой, словно бесконечно умирающей растительностью? А если и забредешь когда случайно в эти негостеприимные края, то постараешься поскорее покинуть. И покидал. Вернее, просто улепетывал мокрый по пояс, пожираемый хищным гнусом и с позором выбирался на материк. Словно какая-то мудрая сила проверяла меня: готов ли, созрел ли? Бежишь – 
значит молод, рано показывать. Это как фильм «детям до шестнадцати» – а паспорт есть?!
Позже я увлекся охотой. Но  какой? Несомненно, прекраснейшей и древнейшей из всех – охотой с гончими. И опять: морозные утра, скрип снега под валенками, звон рога и зарев смычка. Перелески, ели в искрящейся кухте, румяные лица стрелков и радостный крик «Дошел!», многократно отражающийся от вековых стволов. И непременно алый закат, венчающий короткий зимний день. Чудо угасания света. Заснеженные покосы, перелески, холмы, холмы, холмы – словом, опять сладкие пейзажи для сентиментального сердца, будто сошедшие с обложки учебника «Природоведение» за третий класс. 
Я не хулю яркую красоту родной природы. Искренне любя и эти монументальные леса, и эту живую воду, звенящую на перекатах, и эти голые вершины, кутающиеся в низких облаках. Навеки отдал я свое сердце болотам. 
А случилось это так. Однажды, бултыхаясь в невеселых водоворотах своей жизни, изменил я любимой породе гончих собак и приобрел щенка русского спаниеля. И эта собачка с ушами до пола и обрубком хвоста, вращающимся как вентилятор, веселым тявком сломала все мои представления о красоте природы.  Щенок рос, я натаскивал его на пригородных болотах, раз за разом все больше влюбляясь в эти странные, притягивающие непостижимо тонкой красотой места. И в тридцать лет, облазивший весь Союз от Прибалтики до островов в Тихом океане, открыл я новый мир  в двух шагах от конечной остановки троллейбуса. Иную планету со своими обитателями и законами. 
Нетронутый, прекрасный мир. Здесь не встретишь случайного человека. Покой болота никогда не нарушит «вой» магнитофона из джипа пьяной компании, закатившейся на шашлычки. В болоте никогда не наткнешься на целующуюся парочку. Если кто и залезет сюда случайно, то постарается поскорее уйти, словно в страхе. Болото умеет за себя постоять. Если встретишь в болоте человека – знаешь: он здесь неспроста. 
Здесь словно не работают законы физики. Болота полны оптических обманов: далекие предметы часто кажутся ближе, а близкие – дальше. Расстояние на болотах удобнее измерять не в метрах и километрах, а в минутах и часах ходьбы. Например, дистанцию в  две сотни метров можно пройти и за несколько минут, и за полдня. Прямая здесь ни есть кратчайшее расстояние между двумя точками. Ибо на вашем пути может внезапно оказаться непреодолимая топь или непролазный кочкарник. Даже законы всемирного тяготения на болотах как будто действуют иначе. Вес путника то возрастает многократно, и он с трудом может поднять ноги, то вдруг резко убывает, и он подскакивает на зыбуне, как на батуте. Даже вода здесь имеет иные свойства. До середины зимы, когда на озерах и реках давно кукуют рыбаки,  болота стоят под тонкой корочкой, не выдерживающей и лисицу. А весной – наоборот: в озерах уже купаются, а на болотах под полуметровым слоем воды белеет твердокаменный донный лед.  Не чудо ли?
А скольким тварям божьим дают болота пристанище! Почти вся охотничья дичь обитает или в болотах, или около них. Птиц одних – более трехсот видов! Десятки зверей: от грызунов до лосей и кабанов. Сам мишка нередко захаживает на клюквенники полакомиться северным виноградом. Лес живет только весной, а болото – круглый год. Зимой на замерзших болотах отстаиваются лоси, прячутся зайцы. Весной оно гудит от птичьих голосов. Косачи токуют на  чистых местах, бекасы блеют в небе. Летом на болоте задыхаешься от обилия цветов. 
Осенью – опять птицы, птицы, птицы. Охотнику на болотах раздолье: в топких камышовых лужах обитают утки всех пород и мастей,  на болотных луговинах – вся красная дичь: дупеля, бекасы, гаршнепы, коростели, погоныши.
Но охота в болоте вещь непрос¬тая – требует и силы и ловкости. Если ты устал в лесу – сядь на пенек, на валежину или просто на травку. В болоте негде сесть, и ты обречен ходить. Ходить весь день, многие топкие километры. Болото не терпит отдыхающих.
Движение в болоте – это постоянное преодоление инерции собственного тела. Здесь нельзя просто сделать шаг, перенеся вес тела с одной ноги на другую. Здесь необходимо бесконечно долго сохранять вес, стоя на одной ноге, а другую нужно плавно опускать в черную жижу, не зная наверняка, что ждет ее там – твердая кочка или бездонная яма.  Если повезло и дно твердо, а глубина такова, что жижа не течет за голенища бродней, то начинается следующая фаза движения – извлечение опорной ноги. Ее, пока делал шаг, уже прилично засосало. Эту ногу болото с недовольным ворчанием отпускает. Но теперь нужно принять решение, куда ее поставить. Снова повторяется первая фаза. При этом левой рукой необходимо отмахиваться от непременных обитателей болотных низин – комаров и гнуса, а в правой удерживать ружье. Так и ползешь. А вот и заветная лужа. Вернее, до лужи еще метров тридцать зыбкого кочкарника, утонувшего в ржавой воде, поросшего сначала двухметровой крапивой, потом рогозом и тростником. Птица уже близко, и желательно пройти эту полосу препятствий по возможности бесшумно. Неосторожный плеск все-таки вспугивает выводок быстрокрылых чирков-свистунков. И они, блеснув на солнце зелеными зеркальцами, исчезают без выстрела за осокорями. Успеваю вложиться и провожаю стайку стволами – далековато. Вообще же чирков мы добываем обычно на треть больше, чем других уток,  но взять в воздухе эту небольшую уточку не так уж просто.  За скорость полета и необычайную маневренность охотники прозвали чирков-свистунков «дробоедами».  Лесной с ними – пусть летят. 
А где же бобик? В эдакой травище его, конечно, не видно, но по качающимся головкам рогоза ясно, что собачка уверенно повела в сторону воды. Отчетливо слышу, как по стеблям часто постукивает обрубок хвоста. Прихватила! Спешу (если можно так назвать передвижение между кочек, по пояс в тугой киселеподобной грязи и в двухметровом камышовом лесу) за песиком. С коротким взлаиванием сливаются хлопки мощных крыльев, и над лывой вертикально взмывает матерый крякаш… 
Вот и начинается самое интересное: стрельба в болоте. Вы когда-нибудь видели в цирке музыкальных эксцентриков, играющих, скажем, на гитаре, стоя на голове и держа инструмент за спиной? Эти номера более всего дают представление о том, как происходит стрельба при подходе к птице по болоту. Представьте, как можно попасть в быстролетящую  птицу, стоя на одной ноге на качающемся в жиже зыбуне, в камышах выше человеческого роста. При этом стрелять необходимо, как правило, с поводкой в сторону, с резким поворотом туловища. Это вам не стенд: ноги на ширине плеч, поднял стволы и кричишь: «подай». Здесь утка лучше знает, куда и когда ей «подать»! Охотой клянусь: нигде – ни на засидке, ни на номере, ни на пролете, ни в бору – не получите вы такой фантастической практики стрельбы в лет.  Но и падение вожделенной утки вовсе не означает, что она у вас в ягдташе. Даже чисто битая, она чаще всего ухнется в самое недоступное место. А уж подранок-то и точно зашкерится  в такую крепь, куда и на вездеходе не пробьешься. Без надежно работающей собаки найти и достать такого просто невозможно.  В этот раз повезло – нашел. Из под какой-то коряги вытащил, приволок, отдал в руки. Молодец! Можно двигаться дальше. Если повезет и в эту тмутаракань передо мной не сунулся такой же безумец,  то есть шанс поднять еще несколько птичек. 
И снова ползешь, карабкаешься, уськаешь собаку, чтобы пощуровала в самых крепях, стреляешь, мажешь, попадаешь, ищешь, находишь, опять ползешь… Вот и вся охота.
«Ну, что за радость в твоих болотах? – спросите вы. – Какой смысл в такой охоте?» Не знаю, не знаю. Но люблю. 
Впрочем, пора вылезать. Покидаю заветную лужу с шумом, чавканьем и плеском и сам себе напоминаю какое-то древнее нездешнее животное. Качаясь, как пьяный, выхожу на материк. Весь мокрый, в грязи, в ряске. И собачка такая же. Кончился еще один счастливый день. 
В воздухе явственный запах дыма – в полях жгут солому. Зарево стоит над стернями. На далекой опушке рявкнул козел. Затем еще и еще. И эти крики, полные страсти и любовной истомы, боевого азарта и непрерывности жизни провожают  меня всю дорогу до станции. Стемнело еще в болоте, и я двигаюсь теперь почти наугад, нащупывая путь ногами. Подморозило, и лужи в дорожных колеях весело лопаются при каждом шаге.  В темноте над головой просвистел в сторону неубранного ячменя табунок кряковых. Мы идем вдвоем с собакой под огромным осенним небом. А навстречу нам, отталкиваясь большими ногами от невидимого теперь горизонта, так же устало бредет небесный охот-
ник – Орион –  непревзойденный стрелок по уткам, со своим верным спаниелем… 
И пускай жизнь теперь не кажется бесконечной, как майский день, но грусть в сердце прозрачна, как сентябрьский березняк. «Как хорошо, – шепчу я в такт своим шагам, – как хорошо…»

 

Михаил Тихомиров г. Екатеринбург
71329 августа
6
КОММЕНТАРИИ
ДРУГИЕ НОВОСТИ

Сайт «Охота, рыбалка и туризм» - Омский региональный информационный интернет-портал. В рамках портала освещаются такие рубрики как, Во всеоружии, официально, хвост пистолетом, рыболову, охотнику, гости, транспорт, спорт, объявления, байки, охотугодия Омской области, красная книга Омской области, законы, полезные карты, трофеи, котелок, вопрос ответ, лунный календарь.  Все права на материалы, созданные журналистами, фотографами и дизайнерами принадлежат ООО «ТРОФЕЙ» (сайт журнала «Охота, рыбалка и туризм»). При размещении информации с сайта в других источниках, включая цитирование отдельных абзацев материала,  гиперссылка на сайт (www.ort-omsk.ru) обязательна. Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции.
 

Журнал «Охота, рыбалка  и туризм» зарегистрирован  Управлением Федеральной службы по надзору   в сфере связи и массовых коммуникаций по Омской области. Свидетельство о регистрации ПИ № ТУ 55-00040

Главный редактор:  Трофимов С.В.

Администратор и дизайнер сайта: Колдунова А.Р.

Редакция сайта: 644043, ул. Кемеровская, 10, 211 офис; 2 этаж

Дирекция: 8 951-420-69-29  konstantin0801@yandex.ru

Отдел рекалмы:   8(3812) 344-698   ort-omsk.ru@yandex.ru

Ответственность за содержание рекламных материалов несет рекламодатель.